Проблема

Проблемы образования: доступности образования, доступности высшего образования и неравенства в этой области - принадлежат не только к академическим социологическим проблемам, интересующих ученых, к социальным проблемам, интересующим педагогов, или ведомственным проблемам, интересующим управленцев. Эти проблемы обсуждаются собственно учащимися школ и иных учебных заведений, абитуриентами, студентами самих вузов. Эти проблемы живо волнуют родителей, других членов семей, где есть дети. Без преувеличения можно сказать, что эти проблемы волнуют почти все российское общество.

Причина состоит в том, что в российском обществе за очень короткий период произошла радикальная смена механизмов и каналов вертикальной мобильности. Школа, в том числе высшая, продолжая играть роль канала, подводящего к основанию социальной пирамиды, претерпела существенные изменения с изменением этой пирамиды.



Целью нашего исследования по доступности высшего образования были получить

• реальную картину ожиданий и запросов различных групп населения относительно высшего образования;

• систему мотивов к получению высшего образования;

• спектр оценок доступности различных форм высшего образования для разных категорий населения (в соответствии с типами социальных, материальных, культурных ресурсов этих групп).

Соответственно, задача исследования состояла в том, чтобы на основе выявленных мнений, представлений об образовании и его институтах, а также практик и образовательных стратегий различных социальных групп, реконструировать изменившуюся функцию и социально-институциональную роль средней и высшей школы в рамках российского рынка труда и в глобальном контексте социокультурного развития российского общества. А также выявить основные факторы, снижающие доступность высшего образования для разных групп населения.



Методология исследования

В ходе реализации этих целей и задач летом 2003 г. Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) под руководством Ю.А.Левады (теперь Левада-центр) были проведены 3000 интервью по выборке, репрезентирующей население России в возрасте от 15 до 35 лет (далее в тексте упоминается как «опрос молодежи») и 2000 интервью по выборке, репрезентирующей население России 15 лет и старше (далее в тексте упоминается как «опрос населения»).

Кроме того, проводились групповые дискуссии с выпускниками школ, их родителями, людьми с разным уровнем образования и дохода в гг. Таганрог, Новгород Великий, Воронеж, Нижний Новгород, Москва.

Исследование проводилось в рамках проекта Независимого института социальной политики «Анализ доступности высшего образования для социально уязвимых групп».



Полученные результаты

1. Последние годы были отмечены резким ростом спроса на услуги высшей школы и ответным ростом предложения. Бывшая советская система высшего образования, переживавшая явный кризис, сумела за несколько лет (1995-2002 гг.) адаптироваться к переменам. В 2002 г. доля первокурсников, учившихся в государственных и негосударственных вузах на платной основе, превысила половину (число студентов, принимаемых на платные отделения, составило в 2001/2002 учебном году 49%, в 2002/2003-м - 54% всех принятых). Открывшиеся ресурсы коммерциализации образовательного процесса позволили вузовской системе резко увеличить численность принимаемых студентов: с 1995 г. по 2001 г. число студентов выросло более чем вдвое (с 2655.2 тыс. до 5426.9 тыс. человек). Удельный вес студентов вузов в структуре населения поднялся со 190 до 332 человек в расчете на 10 тыс. населения. Численность обучающихся в негосударственных вузах достигла в 2001 г.13%.

Число самих вузов выросло весьма значительно: с 514 в 1990 г. до 1008 в 2001 г. (в том числе: государственных – 621, негосударственных – 387, очевидно, что число последних растет гораздо быстрее). При этом идет стремительное переопределение вузов в «университеты»: в 2001 г. их становится уже 304 (почти 10-кратный рост за 20 лет). Преподавательский состав остался практически тем же самым, общая его численность с 1995/96 гг. по настоящее время увеличилась лишь на 13% (хотя доля «остепененных» преподавателей чуть подросла - с 13% до 15%). Разрыв между общими объемами студентов и профессуры означает, что нагрузка на преподавателей растет, а при сохранении традиционных технологий обучения это ведет к тому, что качество предлагаемого вузами образования в целом снижается.

Таким образом, налицо главный парадокс, зафиксированный настоящим исследованием. Это бум в высшем образовании при широкомасштабном снижении качества обучения.

2. Установка на получение высшего образования имеет очень широкое распространение. По данным опроса молодежи, абсолютное и подавляющее число молодых людей уверено, что высшее образование необходимо (89%). В возрасте 20-24 года более 2/3 респондентов заявляет претензию на образование в объеме вуза и более. Об интересе к науке и учебе среди респондентов 15-20 лет заявляют более трети.

3. Как показали данные исследования, 67% лиц в возрасте 15-35 лет считают, что на рынке труда существует большое количество рабочих мест для людей, окончивших вуз, и что на этих местах у работников могут быть хорошие заработки. В условиях, когда именно нехватка средств является в понимании россиян самой главной проблемой их жизни, наличие такой перспективы и ее реальная, по мнению респондентов, достижимость производит очень сильное действие на общественные настроения.

Из списка в 23 профессии и занятия только 6 были отмечены более чем 15% опрошенных в возрасте 15-35 лет как «наилучшие для молодого человека». Среди тех профессий, которые они считают «наилучшими для себя лично», выбор был еще уже. Еще меньше уверенности в ответах школьников старших классов о том, кем они станут лет через 10, «если все будет идти так, как сейчас» (см. таб. 1).

Таблица 1

 

Все предпочитаемые молодежью занятия относятся к сфере так называемой «новой экономики», которую составляет деятельность предпринимателей, менеджеров, специалистов по информационным технологиям, экономистов, юристов и других работников сферы услуг. В России эти рабочие места появились около 10 лет назад и тут же стали предметом острого влечения со стороны молодых людей. Не только заработки, которые были существенно выше, чем в традиционном госсекторе, но и многие качественные атрибуты этих профессий оказались очень привлекательны в молодежной среде. Сфера высшего образования достаточно оперативно отреагировала на возникший спрос. Многие вузы открыли подготовку по соответствующим направлениям.

Правда, при этом они в большинстве случаев не учитывали, что прежняя экономика, система народного хозяйства, имевшая точкой отсчета интересы ВПК была разрушена. Была разрушена соответствующая система рабочих мест, а тем самым и структура спроса на кадры с высшим специальным образованием. Но была не только разрушена старая система, но и создана новая. Таковая связана и с иной формой хозяйствования, и с иным производством. Им теперь является по преимуществу производство услуг. К менеджериальному аппарату сферы услуг предъявляется совершенно иной набор требований, нежели к организаторам производства, например, в советском военно-промышленном комплексе, а также сферах его поддерживавших и обслуживавших.

Явления, которые были на протяжении предыдущего периода маргинальными и в этом смысле подконтрольными, сделались осевыми. Мотивации и устремления, принадлежавшие к нормативным и наиболее одобряемым в классическом институте, сместились в рамках нового института высшего образования в позицию маргинальных. Именно этим можно объяснить то, что ценность высшего образования как таковую, на чем построен новый институт, признают 60%-80% молодых людей, а получение «настоящего» высшего образования, на чем построена суть «классической» высшей школы, делают главным приоритетом 6%-8%.

В годы, непосредственно предшествовавшие нашему исследованию, сфера услуг стала развиваться, опережая по темпам остальные сферы. Она открыла новый, теперь уже массовый рынок рабочих мест для людей с высшим образованием.

4. В ходе групповых дискуссий было дано развернутое объяснение практике работодателей во всех случаях ориентироваться на людей с высшим образованием. Действует комплекс многих факторов, рабочая сила проходит через фильтр: цивилизационный, этический. Сегодня работник должен быть носителем новой трудовой этики, «дисциплины», а также быть «социально предсказуемым» (для этого задействуется система мотиваций, нацеленных на карьерный/ профессиональный рост). Все это как раз и дает высшее образование.

Говоря о востребованности людей с высшим образованием в сфере услуг, мы не касались вопроса о полученных ими знаниях. Дело в том, что за исключением случаев, когда дело касается специальных знаний, например, знаний о некоторой товарной группе, конкретных изделиях, которыми торгует продавец, работодатель никаких специальных знаний от работника не требует. Сведения же о товаре работодатель предоставит работнику сам через посредство системы внутрифирменного обучения. Содержание и объем передаваемых знаний, контроль за их усвоением в этом случае полностью в руках работодателя или специализированного учебного подразделения его компании. От работника требуются в этой ситуации не знания, а способность их усвоить. Иначе говоря, от учебного процесса, в котором он участвовал в вузе, он должен сохранить не его содержательные результаты, а сам навык усвоения знаний. Из этого следует, что работодателю действительно необходим человек, учившийся в вузе, формально выполнивший все его требования к студенту. Диплом, помимо прочего - показатель самодисциплины, качества, которое имеет большую ценность для работодателя.

5. Сложившаяся практика приема на работу в сфере услуг людей, имеющих диплом «какого угодно» вуза, отразилась на отношении будущих работников к выбору вуза и далее к восприятию преподаваемых там знаний. Из интервью с преподавателями высших учебных заведений известно о том, что современные студенты слабо мотивированы на учебу. Это расценивается как беда очень многих вузов .

Высшее образование действительно превращается в своего рода социальную норму, но является обязательным отнюдь не в том смысле, в каком обязательно среднее. Более того, в значительном числе случаев вузы воздвигают барьеры (фильтры) на пути абитуриентов. Их преодоление требует от абитуриента и (или) его семьи больших интеллектуальных, нервных или материальных затрат. Жалобы преподавателей на демотивированность студентов возросли одновременно с жалобами родителей на возросшую цену поступления в вузы. При этом, насколько позволяют судить собранные отрывочные данные, доля высокомотивированных студентов в так называемых «элитных» вузах несколько выше, чем в считающихся «слабыми». Но доля немотивированных студентов и в дорогих учебных заведениях достаточно велика.

Не претендуя на полное решение вопроса о причинах этого явления, укажем, что в немалой степени они связаны с будущим неупотреблением полученных специальных знаний. В таких вузах или на таких занятиях складывается неблагоприятная социальная ситуация. Демотивированность студентов лишает мотива к работе и преподавателя. Сложившаяся ситуация не совпадает с той, которая знакома с давних пор, – с обучением только для «корочек». Гораздо более существенным, на наш взгляд, является не обман работодателя, производимый работником – обладателем диплома без обозначенных в этом дипломе знаний, а отсутствие у работодателя потребности в этих знаниях.

6. В целом среди всего населения от 15 лет и старше ответ «доступно практически любое высшее образование» выбрали 17%. В возрастной группе до 35 лет доля таких ответов возрастает до 23%. Ответ «практически недоступно» выбрали среди всех жителей России 40%. Среди людей 15-35 лет эта доля снижается до 27%. Треть всего населения (32%) и 45% лиц 15-35 лет предпочитают ответ, сформулированный так: «доступно высшее образование, но не всякое, хорошее чаще всего недоступно».

Как видно из рис. 1 существует прямая связь между оценками респондентами степени доступности для них высшего образования с уровнем среднедушевого семейного дохода.

 

7. Социокультурный капитал семьи оказывает значительное влияние как на ориентиры подростков и молодых людей в сфере образования, так и на их оценку собственных перспектив в этой области. При перечислении важнейших ресурсов для поступления в вуз респонденты ставят «связи» на более высокое место, чем материальные ресурсы семьи. Согласно представлениям школьников, иерархия капиталов для получения высшего образования такова: 1 -общие знания, 2 – связи, 3 – богатство родителей, 4 - частные знания. Опыт студентов заставляет их иначе ранжировать по значимости эти факторы: 1 – связи, 2 - частные знания, 3 - общие знания, 4 – богатство родителей.

8. Существенными являются различия в оценке доступности высшего образования между респондентами, относящимися к группам с различным образовательным статусом. Так, равно высока доля респондентов, придерживающихся мнения о доступности любого образования, среди студентов вузов, и тех, кто уже имеет диплом (38 и 40% соответственно). К этой позиции присоединяется и треть старшеклассников. Среди учащихся ПТУ, а также среди имеющих любое образование, кроме высшего, доля оптимистов наименьшая: 22 и 16% соответственно. В последней категории, как и следовало ожидать, наиболее велика доля тех, кто отрицает наличие у себя какого-либо доступа к образованию (38%). Практически равные доли пессимистов мы находим среди школьников и учащихся ПТУ (20 и 24%). Минимально их число среди получающих и уже получивших высшее образование (4–6%).

9. Поселенческие различия в уровне оценки доступности высшего образования отчетливо заметны, однако их характер неоднозначен. С одной стороны, существует сдвиг в пользу доступности высшего образования в Москве, Санкт-Петербурге и в других крупных городах, с другой – в сторону меньшей доступности в средних городах и на селе, тогда как в малых городах оценка уровня доступности существенно выше ожидаемой. Возможно, истоки объяснения этого феномена следует искать в различном уровне требований, предъявляемых к высшему образованию в больших и малых городах. Открытие в последние годы множества филиалов крупных региональных вузов в мелких городах могло временно удовлетворить местный спрос на высшее образование. В то же время жителей более крупных городов уже не устраивают имеющиеся у них возможности: в сфере высшего образования они ориентируются на столицы и считают собственные перспективы ограниченными.

Зависимость оценок доступности образования, даваемых студентами, от степени урбанизации видна на рис. 2.

 

Примечание: Д – те, кто считает, что им доступно «практически любое» высшее образование; П/Д – те, кто считает, что высшее образование им «доступно, но хорошее чаще всего недоступно»; НД – недоступно.

9. Исследованием подтверждено, что в обществе существует весьма четко выраженный запрос на возрождение престижа российской высшей школы. Безусловно, найдут широкую общественную поддержку усилия по открытию в России новых учебных заведений, дающих образование на уровне ведущих вузов Европы и Америки. Спрос на образование такого уровня предъявит, во-первых, состоятельная часть российского населения. Во-вторых, на элитное высшее образование ориентируются лица, обладающие значительным социокультурным капиталом. В третьих, исследованием обнаружена немногочисленная, но важная в социальном отношении группа высокомотивированных подростков, имеющих установку на получение высококачественного высшего образования, но обладающих низкими социокультурными ресурсами. На основании исследования можно утверждать, что эта категория требует особого внимания со стороны органов управления образованием, благотворительных организаций и пр. В перспективную модель образования следует включить социальные инструменты поиска и поддержки таких индивидов.

10. Для определенных категорий населения (людей зрелых, имеющих семью, вполне рационально, если не сказать прагматически, относящихся к высшему образованию) необходимы специальные меры, облегчающие дистанционные или заочные формы обучения. В одних случаях им для сохранения нынешней работы нужен диплом, подтверждающий их компетенцию, или при соответствующем повышении квалификации и прохождении курса дающий право на занятие более высокой должности (продвижение по службе). В других случаях это может быть вообще смена профессии при сокращении рынка труда для некоторых специальностей или предприятий. В каждом из этих случаев необходимо не вообще высшее образование, а курс из вполне конкретных предметов, позволяющих людям самостоятельно определять характер и направление своего образования.

11. По результатам проведенного исследования можно говорить о необходимости дальнейшего изучения сложившейся ситуации, когда обществом предъявлен повышенный спрос на образовательные услуги пониженного качества – если смотреть на ситуацию с традиционной точки зрения. Мы попытались предложить новый взгляд, утверждая, что спрос предъявлен не на те знания, которые предлагаются вузами в форме курсов, дисциплин и предметов, а на те навыки и культурные стандарты, которые дает сам процесс обучения и пребывания в атмосфере вуза.

Если будет выяснено, что эта тенденция имеет шансы устойчиво воспроизводиться (а не исчезнет под влиянием каких-либо экономических или демографических причин), следует изучить варианты создания нового типа учебного заведения, в котором готовили бы массовые кадры для нового сектора экономики с учетом специфики требований последнего. Новый тип учебного заведения должен взять на себя важную в социальном отношении функцию. Обучение в нем не должно быть ориентировано на получение знаний в обычном формате дисциплин или предметов российской современной средней и высшей школы.

Предстоит разработать набор программ для подготовки работника универсального характера, способного далее быстро и эффективно освоить сумму специальных знаний в выбранной им отрасли или сфере деятельности. Специальные знания могут приобретаться в ходе внутрифирменного обучения или в процессе получения «второго высшего образования». Когда будет проведена разработка соответствующих программ и их методического обеспечения, желательно создать условия, чтобы эти программы были опробованы в специально открытых для того новых учебных заведениях. Если нововведение будет иметь успех, соответствующее ноу-хау можно продавать нынешним вузам, реализующим – каждый как может – эту функцию в рамках старых учебных планов и программ.

Материалов исследования недостаточно для окончательного решения о необходимости таких мер, но их достаточно, чтобы поставить вопрос об изучении дальнейшей динамики институциональных аспектов доступности высшего образования в России.